27 июня 1970
Нет, лето не пройдет даром, все, что ни делается, все к лучшему… буду готовиться и, чем черт не шутит, возьму да и подам заявку на «Гамлета», а что я уж должен так остерегаться дружбы? Что делать?! Я чувствую, что могу. В разговоре с шефом сказал:
— Я удивлен слухами о Кваше[1].
— А вы считаете, что у нас есть Гамлет?
— Думаю, что есть… по крайней мере уверен, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Таганская земля рождать».
Первый раз за шесть лет хочу спросить: а что мне предстоит сыграть в «Гамлете»?
— А что бы ты хотел?.. Ну, Гамлета, а еще?..
— Не знаю, что дадут…
Поговорили о других ролях, примерную раскладку прикинули, я опять с вопросом:
— А что буду играть я в «Гамлете»?
— А что бы вы хотели? Ну, Гамлета, а кроме?..
— Трудно сказать…
Опять ушел разговор, сперва на чиновников, потом на «Зори здесь тихие»:
— Я тебе скажу откровенно, тут должен быть мужик типа Антипова, Шаповалова[2] — натуральный, большой кирпич.
— Да-да, конечно… здесь лучше им, а что в «Гамлете»?
— Что бы ты взял? Ну, Гамлета, а что другое?..
Так мы и сыграли друг с другом вничью.
Мы сошлись с Зинкой. Она мне архипомогла в Лопухове… В театре рассматривается такой альянс как роман… Не дай Бог, меня шеф включит в кандидатуры гамлетистов, а такое вероятие есть, просто дисциплинарный, удерживающий Высоцкого ход и думаю, что даже Высоцкий может вообразить, что это лапа Славиной, что это она шепнула шефу за меня.
28 июня 1970
Мне 29 лет. Это случилось 21 июня. Накануне — «Павшие». Высоцкий подарил мне рубашку синтетическую, симпатичного светло-шоколадного цвета, если такой бывает. Я тут же снял с себя свое и надел его. Год назад ровно он подарил мне брюки, они были на мне, я получился весь в «Высоцком».
Свободное копирование
