authors

1021
 

events

144925
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » aturgenew » Дневники (1825-1826) - 8

Дневники (1825-1826) - 8

24.08.1825 – 25.08.1825
Карлсбад, Германия, Германия

24/12 августа

 

24/12 августа. Вибекинг познакомил меня с Шеллингом. Я не ожидал встретить в К<арлобаде первую теперь мыслящую голову в Германии. Он пригласил меня к себе. Я просидел у него с час. Говорили о Бадере, а Шел<линг> рекомендовал мне участь проф<ессора> виленского Голуховского, которого очень хвалит. Я справлялся о нем у гр. Нессельроде и завтра успокою Шеллинга.

 

 Он издает новое сочинение в 3 частях. Теперь живет, но не служит, а только учит, в Эрлангене…

 

 

 

13 августа

 

25/13 августа. Ввечеру Шеллинг подошел ко мне и с таким добродушием говорил со мною о своей философии, о содержании издаваемой им ныне книги, в которой изложил он всю систему свою, как о трансцендентальной, так и о нравственной философии, и о религии, понятным образом и для дилетантов. Он избрал форму мифологических исследований — для того, что в ней все соединить можно и перейти к началу всего[1] Обхождение его так ободрило меня, что я спросил у него о причине ссоры его с Якоби, которого люблю и уважаю за некоторые страницы в его Вольдемаре и за понятное изложение нравственной системы Канта. Якоби виноват, ибо начал нападение на Шел<линга> и начал в то время, когда был президентом Академии, коей Ш<еллинг> был только членом, следовательно > почти подчиненный ему. Не называя его, а только ясно обозначая его книгу, он называл его безбожником. Шел<линг> отвечал ему.

 

Теперь он является снова на поприще интеллектуального мира, с полною системою мнений своих, уже не отрывками и не в облачной терминологии изложенною, но ясно и открыто. Теперь, говорит он, пусть судят меня, мою религию, начала, на коих воздвигаю мою систему.

 

 Я спросил его, задолго ли до своей знаменитости, или до появления первой книги его, был он учеником Фихте, полагая, по изданной о нем биографии, что он у него в Иене учился. Но Шел<линг> отвечал, что он не был учеником Фихте, а только один раз слушал его лекцию, желая воспользоваться блистательным способом преподавания лекций Фихте, что о сем ошибочно сказано было в Conversations-Lexicon и что он не учеником Фихте, а товарищем его был в Иене. Шел<линг> уверяет, что он совсем неожиданно для него сделался начальником филос<офской> партии и произвел в то время такое действие на умы в Германии, дав им новое направление в области метафизики, что теперь почитает он своею обязанностию предложить все начала свои удовлетворительным для всех образом и для того издает свою книгу, которую пришлет ко мне в Париж.

 

От философии перешли мы к другим отраслям германской словесности и признавали ощутительную скудость оной в наше время. Между историками едва можно поименовать Раумера, но и его книга наполнена рассуждениями поверхностными и полуистинами. Герен давно ничего нового не издал, а книга его о Греции — недостойна старших сестер своих, то есть первых частей его Идей о Европе и Азии. Риттер в географии более всех теперь отличается своим всеобъемлющим взором, но и он сбился на мифологические догадки, в другой книге. Один блистает человеколюбием и обширными сведениями — Нибур, из государственных советников в Берлине сделавшийся профессором в Бонне. Он предпочел Древний Рим — кормилу правления, которое держал неверною рукою. Это явление принадлежит нашему времени.[2]

 

Расставшись с Шеллингом, я встретил гр. Нессельроде, который увел меня к Зонтагу, высочайшее место из здешних окрестностей. Сперва остановились мы у так называемого Вавилона и заказали шоколад, для возвратного пути. И отсюда виды уже прелестные с обеих сторон: с одной — Карлсбад виден до самого Постгофа, с другой — отлогие горы, испещренные разноцветными нивами, деревеньками, мимо коих пролегает дорога и в Эгру, в Лейпциг и в другие места. 160 сажен еще до трех крестов, кои снизу кажутся весьма в близком расстоянии и от Вавилона и от Зонтага. От трех крестов вид самый разительный и прелестный, хотя Зонтаг около 400 сажен выше их. Они не окружены деревьями, которые заслоняют лучшие точки с Зонтага. Мы пробыли здесь до тех пор, как уже совершенно смерклось и окрестности скрылись от глаз наших: только один огонек блистал вдали и вблизи на различных возвышениях. Взошла луна и осветила нам слабым светом своим возвратный путь наш. Вся прогулка продолжалась около трех часов, а мы отдыхали менее получаса на дороге.

 

 Сюда буду чаще взбираться и один с книгою или с своими мыслями, с мечтами и с чувствами, которым душа в сих местах так охотно и свободно предается.

 

Послал сочинения Эберта[3] с гр. Шадурским к Булг<акову>. Писал к нему, к Кар<амзину> и к Путяте, со штафетою вел. княгини к Нефед<ьевой> и к Молово…



[1] А. И. Тургенев познакомился с Шеллингом в те  годы,  когда  последний перерабатывал свою натурфилософскую систему, оказавшую  большое  влияние  на Гегеля  и  других  мыслителей  в  начале  XIX  в.,   в   мистико-религиозном направлении. В беседах с А. И.  Тургеневым  Шеллинг  делился  с  ним  планом своего курса в "форме мифологических исследований", с  которым  он  выступил сначала в Мюнхене в 1831 г., а затем  значительно  позднее    1841  г.)  в Берлинском  университете,  читая  там  лекции  по  философии  откровения   и мифологии. В виде книги этот курс был опубликован посмертно:  F.  S  с  h  e 1ling. Die Philosophie der Mythologie und Offenbarung. 1857.  Помимо  А.  И. Тургенева,  с  Шеллингом  были  лично  знакомы  многие  русские  писатели  и мыслители: П. Я. Чаадаев, Тютчев, братья Киреевские, Шевырев и др. В  России шеллингианская философия оказала воздействие  на  мировоззрение  любомудров.

Однако  в  пушкинском  кругу  философия   Шеллинга   вызывала   скептическое отношение. "Я не дам шиллинга за всего вашего Шеллинга, не  потому,  что  не уважаю  его,  -  уважаю  всякое  действующее   лицо   в   сфере   умственной деятельности; но потому, что не понимаю его и  слишком  стар,  чтоб  учиться понимать. Еще несколько лет потерпеть, и  само  собою  сравняемся  с  ним  в знании", - иронически писал 27 августа (ст. ст.) 1833  г.  Вяземский  А.  И.

Тургеневу (ОА, т. III стр. 249).

[2] Немецкий историк Бартольд Георг Нибур в начале 1820-х годов  ушел  в отставку с должности прусского посланника в Риме, которую он занимал с  1816 г. Его основной труд "Romische Geschichte",  оказавший  большое  влияние  на развитие исторической науки в Европе, выходил с 1811 по 1832 г.

[3] По-видимому, А. И. Тургенев посылал  в  Россию  сочинения  немецкого поэта Карла Эгона Риттера фон Эберта  (1801-1882).  Впрочем,  возможно,  что речь идет о труде Фридриха Адольфа Эберта (1791-1834) "Zur Handschriftkunde" (1825).

06.04.2020 в 22:04

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: