3 (15) сентября
В Нью-Йорке последний день.
Утром был в консульстве, визировал паспорт. Познакомился с Ганзеном, мексик. консулом, заменившим пока Оларовского. Впечатление приятное. Там-же -- встретился со Святловским, корр. "Нового Времени". Как и я, он не знает англ. языка, но как корреспондент "Нов. Времени" -- этим не смущается и пишет об америк. учреждениях всякие небылицы. Например, написал, что тюрьмы и школы во всех штатах содержатся центральным правительством на счет Вашингтонского казначейства, что нет никаких программ для школ и стоит родителям заявить желание, чтобы ребенок обучался санскриту,-- и будет выписан учитель санскр. языка. Все это вздор и еще недавно, кажется, в штате Нью-Йорк, по словам давно живущих в Америке людей -- просьбе множества немцев отказали в обучении немецкому языку в школах.
Взял билет на франц. пароход La Gascogne (80 долларов, 5 долларов -- до Парижа из Гавра, и 1 доллар за стул). Купил "мэкинтош" (10 долларов) и теплое белье -- 2 д. Под вечер -- явился репортер "Press". "I do not speak english {Я не говорю по английски.}",-- отделался довольно благополучно. Это второй сегодня,-- первый не застал. Вечером сидел Попов, когда вдруг явился м-р Крэн и отрекомендовал м-ра Керри. Почтенного вида, седой джентльмен, приехавший на своих лошадях. Я сначала подумал было, что это судья Керри. По поводу процесса Небе и Шписа и заявления иллинойского губернатора,-- Крэн уже доставил мне случай беседовать с адвокатом Walker'ом, хотел свести с другим, и я-бы не очень удивился, если бы он притащил ко мне и самого judge'a Керри. Оказалось, однако, что это не судья, а журналист, редактор газеты New-York Times. Крэн сообщил об этом m-me L., но я все время думал, что говорю с знакомым Крэна -- и только.-- Он произвел на меня впечатление человека умного и серьезного, а Крэн рекомендует его, как очень порядочного и хорошего человека. Речь шла все о России. Странное положение русского человека за границей: спрашивают о том, о сем. Что отвечать? Правда-ли, что вы были высланы? Как же это делается и почему без суда? Как издаются газеты? Неужели цензор может вычеркивать по своему усмотрению? И газета может быть прекращена административно? И вы не можете издать книгу без специального разрешения?.. Вот и разговаривай. Лгать?-- Зачем? Говорить правду,-- но они всё это осуждают в своих газетах и мечут громы... Отказываться отвечать? -- Мальчишество и притом очень позорное да и никому не полезное. Скажут: вот какова свобода слова в России, если и здесь они боятся отвечать даже на фактические вопросы... Да, положение таково, что нет достойного выхода,-- кроме: говорить правду, а там пусть судят, как знают. Если это все хорошо,-- так быль не укор. Если это все плохо,-- так может быть кто нибудь и задумается над этим... По крайней мере нет лжи и мальчишеского страха. Между прочим, вопрос: считаю-ли я Кеннана за честного человека? Конечно, считаю и не имею никаких поводов думать иначе. Недавно, в "Нов. Времени" было напечатано, будто Степняк {Степняк -- псевдоним известного революционера, писателя С. М. Кравчинского, жившего в то время в Лондоне.} отозвался о книге Кеннана, как о сплошной лжи! Будто Кеннан не знал по русски, смешал бродяг с политическими ссыльными и наполнил свою книгу совершенным вздором. Оказалось, что Степняк не писал и не говорил ничего подобного, и не мог говорить, потому что раньше много раз давал другие отзывы, а все эти слова относились совсем к другой книге, действительно переполненной сенсационными вымыслами. Что теперь сделает "Новое Время"? И в какое положение стала русская газета с этим излишком усердия? Исправить свою ошибку? Нельзя! Оставить заведомую ложь без поправки? Но каково же будет отношение к русской печати, которая так легко и так заведомо лживо шельмует иностранных писателей. И ведь надо заметить, что в том же "Новом Времени" был отзыв о первых статьях Кеннана о русских тюрьмах,-- отзыв чрезвычайно благоприятный, в котором признавалось за автором глубокое знание своего предмета! Да, положение таково, что все эти попытки отрицать очевидные факты из странно понятого патриотизма,-- только бесчестят самую печать.-- Я старался в конце концов обратить разговор на значительный прогресс русского общества, на качества русского народа, на достоинство русского суда, который, однако, должен уступать свое место экстренным и исключительным судилищам слишком часто и нередко именно тогда, когда во всех других странах беспристрастие и независимость суда считались бы первой необходимостью и гарантией правосудия...
Свободное копирование
