5 (17) августа
В Нью-Йорке.
Сегодня утром узнал результаты вчерашнего interview. Результаты удивительные: В "New York Times", на первом месте первого же листа напечатано: One of the czar's victims. Nowelist Korolenko tells of his cruel persecutions {"Одна из царских жертв. Беллетрист Короленко рассказывает о своих жестоких преследованиях" ...}... и т. д. и т. д. Я просто ахнул от этой пошлости и изменил свое мнение о вчерашнем приличном господине. Впрочем, дальнейшее чтение несколько рассеяло мою злость: приличный господин в тексте повидимому приложил все старания передать разговор ближе к истине. Правда, старания не особенно успешные. Во-первых, все таки прибавлены разные прикрасы и, отступив от диалогической формы в сторону беллетристического изложения, репортер внес черты совершенно фантастические и неприятные (что конечно об'ясняется также и неполным взаимным пониманием). Вместо, "вы видете, я здоров" -- вышло: "если-бы я не был так здоров, то наверно-бы погиб". Вместо самой простой фразы: теперь моя книга уже в цензуре,-- выходит: "правительство занято просмотром моей книги". Но все же -- нет никаких особенных рассказов о cruel persecutions и зато спасибо. Оказывается, что заглавия приделываются особыми специалистами reader'ами, у которых только и дела, что выдумывать заголовки позабористее! Интересно, что и возразить против этой пошлости нечего. Положим, я пришел-бы в редакцию и заявил, что я лично не жаловался ни на какие cruel persecutions. Только насмешишь американцев. Неужто, скажет он, у вас в России ссылка на 6 лет без суда и защиты не называется cruel persecution? Что-же у вас еще, жилы что-ли тянут? И поневоле замолчишь.
Свободное копирование
