11 (23) июля
С утра (11 ч.) -- до 2 ч.-- в музее Торвальдсена. На этот раз подавляющая масса его произведений начала укладываться в уме более систематично. Главная черта этого действит. могучего гения -- возрождение и восстановление классической пластики.-- В разговоре по этому поводу с С. Дм.-- мне пришло в голову различие "классицизма" от "ложно-классического" направления. Можно быть в своих прсшзведениях классиком -- и им был Торвальдсен. Это значит -- изучением литературы и искусства древних -- дойти до такого проникновения идеей того времени и того мира,-- что затем в своем творчестве художник восстаиовляет, воссоздает и даже творит в том-же роде и духе. Быть классиком в этом смысле,-- значит воссоздавать перед нами -- образы классического мира, в их жизненной и правдивой красоте. Но когда лица, явления, события нашего мира и нашего времени -- художник начинает подтягивать и втискивать в классические формы -- это начало ложно-классическое, потому -- что в основе кладется извращение и фальшь. Торвальдсен погрешал отчасти и этим в статуях: и Иосифа Понятовского и некоторых других, где лица нашего века и нашей культуры изображены в позах и одеждах римлян и греков... Но затем,-- его чисто классические статуи действительно и истинно классичны, а статуи Гуттенберга, Коперника, Максимилиана Баварского,-- поражают строгой простотой и верностию уже своей эпохе.
Во втором этаже -- древности и картины, собранные Торвальдсеном или относящиеся до его личности. Здесь кидается в глаза огромное, почти подавляющее влияние италианской школы на датское искусство. Торвальдсен провел не мало лет в Риме, но Рим -- современный,-- не подавил его. Наоборот, погрузившись в античный мир, он вынес оттуда такие сокровища, что сам многому научил современных римлян и стал в ряду его гениев. Но большая часть и притом лучших произведений датской живописи, поскольку она представлена в музее Торвальдсена,-- вся проникнута приемами италианской живописи: это или сцены из римской жизни, или пейзажи Дании, написанные "по римски" с теплыми красно - бурыми тонами, совсем не идущими к северной природе... Среди этих картин кидаются в глаза плохие, серые пейзажи Даля. Все это сухо, бледно, записано, во всем этом мало жизни. И если, тем не менее, они нашли здесь свое место, то надо думать потому, что здесь сказались проблески "своего", некоторая реакция против италианской манеры. Может быть я и ошибаюсь, но иначе трудно об'яснить присутствие здесь этих плохих пейзажей в таком значительном количестве. Другие писали Данию италианскими красками, Даль (Dahl) -- залив Венеции при лунном свете ухитрился написать одними серыми тонами {Лучше других -- No 186,-- норвежский пейзаж, каб. XXX (прим. авт.).}...
Затем идут уже пейзажи Fearnley'a (190, Cascade en Norvège,-- сильно взята горная природа, горы окутанные туманами и мрачные леса), Labouere'a -- (122 -- морской берег, с сильным еще влиянием италианской школы), Вuntzen'а 201, 204 (Датский пейзаж), Lundbye (XXVI, 255 -- старая гробница в Зеландии), и др. Во всех этих работах -- северные мотивы и северные тоны понемногу вытесняют италианскую манеру. К сожалению, я не успел досмотреть до конца. Пробило 2 часа, раздался звонок и сторожа стали постепенно вытеснять публику, спуская шторы. А между тем, мне казалось, что именно в последних кабинетах, при ослабевшем свете передо мной мелькают все более живые и самостоятельные картины освободившегося датского искусства. Жанр и портреты тоже больше из италианской жизни и в итал. роде. Между другими -- я заметил, уже уходя -- Кипренского, голову арм[янского] свящ[енника]. Наши русские -- дали Торвальдсену темы для некоторых работ: есть статуи графини Бирон, княгини Барятинской и др.
В середине этого здания, построенного в виде огромного саркофага, во дворе, охваченном со всех сторон стенами музея,-- лежит простая гробница: каменный четыреугольник с цветником в середине. На боковых стенах написано:
Bertel Thorvaldsen
На другой -- F. den 19 November 1770
D. den 24 Marts 1844
Свободное копирование
