authors

1003
 

events

142790
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Jury_Lapshin » Афганский дневник - 1

Афганский дневник - 1

01.06.1987
Анава, Панджшер, Афганистан
1987 год. 1366 год (с 21 марта) по афганскому календарю
 
1.06.1987, Анава. Понедельник

 

Решил писать дневник. Виной тому два обстоятельства: во-первых, всегда интересно перечитывать старые письма, восстанавливать в памяти прошедшие события, вспоминать людей, тебя окружавших, во-вторых, не знаю, как будет дальше, но пока все вокруг интересно, своеобразно, резко запоминается и имеется масса личного времени. Последнее особенно ощутимо после Пскова, где иной раз и выходного толком не было. Человек живет надеждой на лучшее, так и я надеюсь, что здесь моя работа будет приносить больше удовлетворения, чем на прежнем месте службы.

По порядку по памяти восстанавливаю события прошедших трех недель пребывания в Афганистане. 13 мая наконец добрался до Ферганы. Рано утром приехал и сразу повалился спать. Предыдущую ночь провел в Ташкентском аэропорту, не смыкая глаз. Самолет улетал рано утром, можно было бы перетерпеть еще одну ночь, но так взопрел под южным солнцем, так оттянули руки вещи, что послушался разговора о местах в гостинице КЭЧ и, с тайной мыслью помыться и поспать хотя бы часа четыре в чистой постели, поехал туда. Но куда там. Как и в аэропорту, все было забито военными: кто увольняется, кто заменяется, кто в командировку. Пришлось возвращаться обратно несолоно хлебавши.

Фергана. Отоспавшись, съездил пообедать, вечером заехал в учебный полк к однокашнику по академии Сергею Серикову. Поговорили о жизни и службе. По возвращении узнал, что завтра в 9.00 идет борт на Баграм. Формальности заняли минимум времени. Тыловой базой заведует майор Левинский, по рассказам предшественников, да и по собственному впечатлению, большой прохвост. С милой обходительной улыбкой сделал все, чтобы я особенно не вникал в их дела и побыстрее убрался в Баграм. Яркий представитель тыловой братии. Как-то само собой сложилось, что подбираются на эти должности энергичные пробивные люди с угодливыми манерами, а потом разбираемся, почему у них энергия какая-то односторонняя. Как паровоз: кипит, свистит и вроде двигается, а КПД — всего 10 %.

Летели на Ан-12 с грузом «пиротехники», а из пассажиров — я да молодой парень-советник, пилот такого же Ан-12. Весь полет — два часа. Вроде вся служба прошла во взаимодействии с авиацией, но все равно до сих пор непривычна сама атмосфера таких перелетов. Невольно сравниваешь свое положение с пассажиром гражданского лайнера, со строгой официозностью, какой-то размеренностью и основательностью «Аэрофлота». Здесь все проще: «Ну что, летим? — Да нет, ящик не заменили» (ждем со склада новую аппаратуру связи, да и пограничники еще не закончили свою работу). Экипаж стоит в кружок, кто-то бахвалится, кто-то рассказывает новый анекдот. Мы стоим в стороне с советником и перебрасываемся дежурными дорожными фразами. Но вот дали добро на вылет. Последняя фраза относится к борттехнику, чтобы не забыл забрать в гермокабину парашюты для нас. Полет без приключений. Палящее солнце, на небе ни облачка, внизу горы, серые и желтые, какие-то безжизненные. Если на нашей стороне виднелись дороги, селения, каналы, реки, то здесь как обрубило, пусто. А может, высота большая. Прошли какой-то отрог. Борттехник отрывается от приготовления похлебки и тычет пальцем вниз, сейчас будем садиться. Вот уж посадка, точно не как у гражданского лайнера. Прошли над аэродромом, затем круто по спирали несемся вниз, отстреливая тепловые ловушки против зенитных ракет, а перед самой землей резкое выравнивание, и с «виража» — на три точки. Приехали. Тащусь с чемоданами к командной вышке. Первый же встреченный афганец отдает честь, забавно и непривычно. Дозвонился в полк, вызвал машину.

…В кабинете представился командиру. Собрались все заместители. Новый человек из Союза у всех вызывает интерес. Приходится рассказывать все союзные и новости ВДВ, передавать приветы, вспоминать общих знакомых и отвечать на вопросы типа: «Ну, как там у него?» В наших «тесных» войсках почти всех знаю: с кем-то учился вместе, а с Николаем Чудаковым вообще в одном полку служили. Дмитрий Савичев на первых порах взял надо мною шефство. Сначала показал мне мою комнату, затем свозил на склад и приодел. Прощай привычная форма, не надевать теперь до ближайшей командировки в лучшем случае, а то и до отпуска. Но это так далеко. Приоделся и по первому разу себя не узнаю: кепи, ХБ (хлопчатобумажное обмундирование) с устоявшимся здесь названием «эксперименталка», высокие со шнуровкой башмаки (оказались легче, чем я думал). Карманов столько и в таких местах, что поначалу, чтобы найти, к примеру, расческу, хлопаю себя со всех сторон как от радости.

Городок обнесен стеной, в нескольких местах огневые точки с ЗУ и ЗГУ (зенитные установки), стволы направлены в «зеленку» (зеленую зону), ленты со снарядами заправлены, рядом солдаты в касках и бронежилетах — охранение. По рассказам, нас не трогают. Не наша зона ответственности, мы аэродром не охраняем и с «духами» (душманами, то есть врагами) здесь не воюем. А те, в свою очередь, четко знают, где пехота (108-я мсд),  а где «командос» (345-й опдп),  и к нам не лезут. Разве очень редко залетит шальной снаряд, так это целое событие. За день до моего прибытия пехота обеспечивала свой посты и попала в переделку. Еле вырвались. Потеряли несколько машин, «духи» увели прапорщика и солдата, другого солдата бросили убитым. Командовал колонной Руслан Аушев и, наверное, ему достанется на орехи.

Внутри городка около двенадцати казарм, штаб, вполне приличный клуб, два модуля для офицеров (впрочем, здесь все деревянные казармы называют модулями), столовая и куча различных по виду, размерам и найденному материалу строений (склады, бани, прачечная, хлебопекарня и т. д.). Наш модуль чуть в стороне. Сразу за ним тянется «колючка» (колючая проволока), и метрах в пятидесяти торчат хвосты штурмовиков Су-25. Комнаты у заместителей выглядят по-разному, в зависимости от срока пребывания в Афганистане и обжитости. Моя комната пока без ковриков и картинок, без плиток и кучи вещей. Но и то, что есть, выше моих представлений. Водопровод, свет круглосуточно, на окне кондиционер. Шкаф стоит так, что кажется — вот комната, а вот прихожая. На стене фломастером женской рукой нанесен вопль любви, адресованный одному из моих предшественников. Два дня мозолил глаза, а на третий я не выдержал и заклеил газетой это откровение.

В первый же день полностью обзавелся всем необходимым. Получил автомат и пистолет. В. Архипов подарил «лифчик», а разведчики загрузили его магазинами для автомата и гранатами. Дмитрий Савичев отдал свой второй рюкзак, Николай Чудаков снабдил тельняшками. Вид стал боевой и свойский, только хруст нового ХБ выдает, что я в этой пачке — купюра новая. Ну, ничего, сейчас вид уже приличный. Первая ночь, как и положено, прошла беспокойно, новое место и новые впечатления. Ко всему, начала работать артиллерия по целям в «зеленке», а под утро, с рассветом, заработали самолеты. Взлет, посадка, грохот, рев. И не сосчитать, сколько они ловушек выбрасывают, пока не наберут безопасную высоту.

Три дня, нет, четыре осваивался в полку. Еще попал в удачный момент. Пока шла приемка и подготовка молодого пополнения, увольнение в запас отслуживших свое солдат, полк не трогали. А так, по рассказам — вернутся с «боевых», дней пять отдохнут, отоспятся, вооружатся, заправятся, и снова: «Вперед!» Приглядываюсь, многое непривычно. Непривычно, что никто не лезет в войска с контролем, никаких построений, нравоучений. Каждый знает свое дело, и все большое хозяйство готово по первому сигналу закрутиться и двинуться куда-то за сотни километров. Много проще отношение к боеприпасам. Невольно сравниваешь псковскую эпопею с гранатами… Здесь не вызывают никаких эмоций лежащие в тумбочке рядом с зубной пастой зеленые рифленые болванки. Вообще после Пскова до сих пор хочется куда-то бежать, искать и делать работу, кого-то проверять и контролировать. Здесь другой мир, другой стиль, другой режим, хотя контроль разумный нужен и есть.

В целом люди и обстановка понравились, и надеюсь, что работать будет приятнее, чем с Ю. Поповым. Конечно, первое впечатление не всегда верное, но чувствуется, что взаимоотношения командира и замов более человечны и менее практичны. Обстановка, совместный быт и боевая жизнь сближают.

Полк ушел на боевое задание на юго-восток от Кабула к пакистанской границе. 19 мая просил В. Востротина взять с собой для ознакомления, но не получилось. Сказал: «Еще находишься, а пока надо вникнуть в Анаву, так как комбат Василий Серебряков уходит в отпуск и надо приглядеться к «группировке» (оперативная группа полка в составе 2-го пдб  с усилением в ущелье Панджшер). Надо, так надо, тем более, что я за нее теперь буду отвечать. Столько сразу новых названий моей должности. Был заместителем, стал замом по ВДС, а теперь еще и замом по режимным зонам.

Прилетел в Анаву 18 мая. С рассветом выехали на аэродром, загрузили в «вертушки» (транспортно-десантные вертолеты Ми-8) продукты, почту, грузы и после непродолжительного ожидания взлетели. По правилам надели парашюты, но, честно говоря, веры в них нет: если собьют над «зеленкой», то, и удачно приземлившись, можно остаться без головы, а в ущелье входили с пикирования, так что скалы были с двух сторон, рукой потрогать хотелось. Здесь уж парашют вообще обуза. Наверное, кроме инструкции существует еще понятие, что шанс упускать нельзя. Логично. Эти же «вертушки» работали по постам. По первому разу зрелище интересное. Загружается одна, а другая в это время уже подходит к пятачку где-то у вершины. Четыре боевых Ми-24 идут за ней, встают в круг и по очереди обрабатывают НУРСами склоны и скальники, чтобы воспретить обстрел. Три минуты на разгрузку, и вот уже транспортный вертолет сваливается вниз с горы и впритык к склонам идет на посадку. Начинает работать другая «вертушка», и все повторяется. И так до тех пор, пока заставы не получат все необходимое. Работают четко, как часы. Вертолет здесь все: новости, почта, грузы, новые люди. Вертолеты ждут. Вертолетчиков уважают и заслуженно: этим ребятам здесь достается, и бьют их «духи» с большим азартом. Но вертолетчик вертолетчику рознь. Наши старожилы с большим одобрением вспоминают прошлый состав эскадрильи, с которым были в очень хороших отношениях. Те работали и днем, и ночью в любую погоду. Даже выход из «зеленки» на бреющем полете по дну ущелья назвали «маневр Федченко», по имени прежнего заместителя командира эскадрильи, освоившего такой полет. Сложно, но относительно безопасно. Нынешние приходят на высоте, кружат, спускаясь, отстреливая ракеты и, хотя действуют по правилам, но совсем небезопасно. Впрочем, кто знает, где и когда на войне нужно поступать так, а не иначе.

В ночь с 28 на 29 мая спускали двоих раненых с поста, и «вертушка» пришла часам к двум ночи, когда группа еще была на полпути. Пришлось «летунам» крутить винтами на земле минут сорок, за что они обещали пожаловаться, что их рано вызвали. Как будто в такой обстановке, в сплошной темноте (правда, мы обеспечили подсветку снарядами и прожекторами), спускаясь по крутому склону с носилками в руках, можно рассчитать время по минутам. Люди работали на пределе, а тут «жаловаться».

Конечно, давно известно, что люди на войне относятся к крови и жертвам спокойно, философски. Какая-то бравада — не бравада. Три часа ходили, волновались, а отправили — шутки и смех. Да и нельзя, наверное, ходить постоянно наэлектризованным, никакая психика не выдержит. Тем более все знают — это было, есть и будет еще впереди. По крайней мере, точно знаю, что это состояние не является безразличием и бездушием.

 

Письмо домой от 20 мая 1987 года

 

Здравствуйте мои дорогие.

Третий день как я в Анаве. Приглядываюсь и присматриваюсь. Периодически смотрю в карту, чтобы запомнить чуждые слуху названия населенных пунктов и запомнить местность. В первый день обошел группировку и вечером сам представился офицерам. Труд в обустройстве группировки и постов для войны и быта вложен огромный. Сделаны окопы полного профиля, перекрытые щели и блиндажи для личного состава и складов. Стройматериалов не хватает и в дело идет все, что под рукой, вплоть до гильз от гаубиц. По рассказам, до меня, три месяца шли дожди, развалились глиняные стены и крыши. Сейчас полным ходом идет их восстановление. Интересно, что пытаемся делать по афганским рецептам, но качественно не получается. Та же глина, то же сено, но у них под дождем стоит, а у нас расплывается. Вековой опыт.

Живу в крепости, но это конечно не средневековый замок, а большой, квадратный дувал с двором посередине. Вокруг в блиндажах разместились артиллеристы, разведчики, подразделения обеспечения и остатки рот, основная часть которых заставами держит вершины вдоль Паджшерского ущелья…

26.09.2019 в 12:05

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: