24-е. Приехал в Пушкино до 30-го. События развиваются в том же темпе: мы уже на Одере против Бреслау!.. Теперь уже должно стать ясно — имеются ли у немцев силы для того, чтобы нас удержать. В 8 ч. дан салют по случаю наступления Малиновского в Чехословакии, очевидно, до 11 разместится еще 2—3 салюта. В 9 ч. веч. салют Жукову: к исходу дня 23-го взят <нрзб.> на бреславльском направлении.
9.45. Приказ Коневу — он взял Оппельн на Одере и <нрзб.>! Все это симптомы, позволяющие надеяться на разгром: Оппельн стоит прямо на Одере, и взятие его — почти что форсирование Одера и создание плацдарма на западном его берегу.
Но мы наступаем очень рискованно: глубокими клиньями, которые могут быть охвачены. Все дело в немецких стратегических резервах: каковы они. Переход через Одер, вероятно, и будет ответом. Если мы перейдем, значит, мы сильнее. Если остановимся, значит — еще не все. А союзники стоят на месте, хотя их наступление все решило бы сразу.
11.45. Левитан объявил о новом важном сообщении и перечисляет станции и длину их волн. Заиграли колокольчики Коминтерна… Приказ Рокоссовскому. Он взял <нрзб.>, расширяя основание своего прорыва. В эти дни отменена передача последних известий, а сводку дают только в час ночи, подчеркивая этим необычность происходящего.
Свободное копирование
