1908 г.
Производство в офицеры
Обыкновенно производство происходило после маневров в августе. Нас выпустили немного ранее, 15 июня. Маневров не было.
Таких радостных и торжественных дней, как 15 июня 1908 года в моей долгой жизни было очень немного. Сразу менялось положение - из бесправного юнкера я превращался в самостоятельного человека с собственным заработком, с почетным положением, принимался в общество интеллигентных и даже знатных людей. Офицера принимали как равного и в доме губернатора, и у любого помещика. А соболевских моих родных и знакомых помещики равными себе не считали. Офицер сразу становился дворянином, дети его - потомственными почетными гражданами, а, получив чин полковника или орден святого Владимира, офицер становился потомственным дворянином.
Вакансии на полки разбирались в соответствии с успеваемостью. Первый ученик выбирал себе место ранее всех. Были вакансии даже в Москву, в гренадерский полк. Хорошими местами считались Смоленск, Вильно, Киев. В Варшаву шли неохотно. Польское общество относилось к офицерам враждебно, и режим в полках был суровым. Далее шел Дальний Восток и Сибирь. Там платили большие подъемные и прогоны. Для Владивостокских полков это составляло около 1000 руб. По тому времени деньги большие. Боялись Кушки на Афганской границе и еще хуже мелких гарнизонов в Польше: Картуз-Березов, Салтыковский штаб, мелкие города. В "Поединке" Куприна выведен один из таких гарнизонов.
В начале июня меня, наконец, перевели в первый разряд по поведению. По успехам я стоял в первой половине всех окончивших училище. Я наметил себе вакансии в Хабаровск, Благовещенск, Читу, потом уже Ташкент, Самарканд и т. д. Все эти вакансии разобрали портупей-юнкера. Мне достался 3-ий Зеробулакский резервный батальон в Самарканде. О Самарканде я знал из географии, что это древний город со старинными мечетями. Но что там учится в гимназии моя будущая жена - не подозревал.
Радостное волнение нарастало с каждым днем. С 10.VI занятия уже прекратились. Выстраивались только на поверку. Строем ходили на обед. Привезли легкие красивые сундуки и чемоданы. Примерили и получили мундиры, сюртуки, прицепили к ним эполеты и погоны. Я заказал мундир у дешевого портного Гирши Столового и мундир сидел на мне мешковато, но воротник был не накладными галунами, а шитый золотом. Фуражка с белым околышем была легкая и изящная. А какой воинственный вид, когда оденешь шашку и серебряный пояс-шарф! Эх, шпоры бы еще!.. Но шпор пехотинцам не полагалось.
Подьемных и погонов до Самарканда полагалось около 400 р. Но выдавалась на руки только половина. Остальные выплачивал полк.
Свободное копирование
